Молодец, всё разложил тебе по полочкам…Ты, что? Ты обиделась, что он сказал про то, что месяц погуляет, так все так, Тань, ты чего?
Папка твой тоже, знаешь ли…покуролесил, ага, и с Иркой Анатольевой ловила его на сеновале…знаешь тоже, попил крови, но зато потом, всё…отгулял своё, как положено, устроился на работу, вот уже двадцать пятый годок живём душа в душу.
Через год, как женились, Илюшку родили, а потом и тебя.
Разве плохо? Все так живут, Тань…Чего ты? Остынь, дочка…
-Мама! — Таня бросила с силой в сумку какую-то кофточку, — ты совсем меня не слышишь? Я не хочу жить так, как все…Как ты, как тёть Оля, как все…понимаешь? Я не хочу и не буду.
Я жить хочу, по — человечески хочу, чтобы мои дети ходили в школу в городе, в библиотеку в городе, я их на кружки запишу…
-Что у нас? Школа плохая что ли? Тебя выучили, до золотой медали, Тань.
Библиотеки две, в школе и большая, кружки есть, что ты ищешь, Таня?
Да на чёрта ты ездила в ту Москву? Жила бы себе и жила спокойно, где ты подцепила ирода этого.
— В том то и дело, мама…я с золотой медалью окончила школу, а сидеть буду в грязи…
За окном раздался нетерпеливый гудок машины.
Фа-фа.
-Всё, мам, всё…
-Как всё…Таня? А отец, ты что? Ты его не дождёшься?
-Мам, мне бежать надо, а то Гена уже там нервничает.
-Как же так…Таня, а что же он даже не зашёл? Нечто гребует нами?
-Мама, прекрати пожалуйста, я пошла, не выходи следом, не надо, сейчас начнёшь причитать, все и так смотрят, собрались…
-Таня…Танюшка, доченька…
Татьяна молча пошла из дома, стиснув зубы.
-Что так долго?
Гена, в больших очках, в модных джинсах клёш, сидел за рулём «Волги», его волосы трепал ветер, ворот рубашки с острым воротником был расстёгнут, бабки чуть с лавочек не попадали.
Давай детей в кроватках поменяем. 